У «Битвы за Алжир» Джилло Понтекорво есть необычная производственная подробность: фильм 1966 года воссоздаёт недавнюю войну, не прибегая к готовой кинохронике.[1][4] Чтобы получить ощущение репортажа, создатели работали с изображением, улицами и людьми, которые ещё помнили показанные события.[1][2]
В этом есть обман зрения, но нет тайны, которую авторы пытались спрятать. При повторном выпуске картины в 2004 году зрителям прямо напоминали об отсутствии документальных кадров.[2] Такое предупреждение обычно кажется излишним: мы ведь пришли смотреть художественное кино. Здесь оно помогает понять, сколько работы потребовалось, чтобы постановка перестала бросаться в глаза.
Свидетель по обе стороны камеры
Среди продюсеров и исполнителей фильма был Ясеф Саади, участник алжирской борьбы за независимость. Его тюремные воспоминания стали одним из источников для сценария. На экране он появился под именем Джафар, которое, по его словам, прежде использовал в подполье.[1][2]
В интервью журналу Electric Sheep в 2007 году Саади объяснял своё согласие сниматься вполне практично. Он хотел постоянно находиться на площадке, в качестве актёра или продюсера, и вмешаться, если создатели начнут приукрашивать происходившее.[1] Так он описывал собственную задачу. Это свидетельство о его намерениях, а не независимая проверка каждого эпизода.
Исследователь североафриканского кино Валид Бенхалед обращал внимание на расхождения в воспоминаниях создателей. Понтекорво подчёркивал работу с многочисленными свидетельствами, документами и фотографиями; Саади настойчивее говорил о своей книге и личном участии.[2] Из этих рассказов не стоит собирать безупречно гладкую легенду о том, как всё сразу сложилось. Уже в вопросе «кто принёс главную историю?» у фильма несколько голосов.
До встречи с Саади Понтекорво и сценарист Франко Солинас работали над другим замыслом об Алжире, с бывшим парашютистом в центре. Этот проект, известный как Para, так и не был снят. Итоговый сценарий появился после переработки, а не простого переноса воспоминаний на экран.[2] Для зрителя это существенная поправка: перед ним отобранная и выстроенная история, пусть и рассказанная с участием очевидцев.
Город пришлось восстановить — и снова разрушить
По воспоминаниям Саади, весь фильм снимали в Алжире. Он хорошо знал Касбу, старую часть города, и мог показать, что было разрушено за годы войны. Для отдельных эпизодов утраченные места восстанавливали, а затем разрушали уже перед камерой. Заново создавали и кафе, существовавшие во время событий.[1]
Саади отдельно хвалил оператора Марчелло Гатти за умение работать без штатива в тесных переулках.[1] Это объяснение многое даёт и без технического словаря. Камере приходится помещаться там же, где людям, обходить препятствия, искать возможность увидеть происходящее. Зрителю проще почувствовать себя одним из тех, кто стоит на улице, чем посетителем идеально освещённой декорации.
Неровное движение здесь убедительнее плавного проезда: оно выглядит менее подготовленным. Хотя оператор по-прежнему решает, куда смотреть и когда повернуть камеру.
С исполнителями поступили сходным образом. Большинство не были профессиональными актёрами; полковника Матье сыграл французский театральный актёр Жан Мартен.[1][2] Саади связывал силу массовых сцен с тем, что жители ещё помнили войну. Это его объяснение, и его стоит сохранить именно как взгляд участника съёмок.[1]
Незнакомого человека в толпе легче принять за прохожего, которого объектив выхватил на секунду. Мы не ждём появления знаменитости и не следим за её привычными приёмами. Но непрофессионал тоже играет роль.
Почему изображению добавили грубости
Одной ручной камеры было бы мало. По описанию Бенхаледа, нужную фактуру получали в том числе с помощью дополнительного копирования: с позитивной копии делали дублирующий негатив. Зернистость и контраст помогали приблизить изображение к виду новостной хроники.[2] В интервью Саади тоже говорил, что качество картинки специально меняли ради документального впечатления.[1]
Лишняя ступень копирования работает на замысел. Грубую чёрно-белую плёнку мы привыкли связывать с материалом, снятым в трудных условиях.
Однако это привычка, а не способ проверки. Зерно ничего не сообщает о том, кто стоял за камерой и когда прозвучала команда начинать. Тот же рисунок изображения можно получить у сцены, которую репетировали и переснимали. «Битва за Алжир» даёт редкую возможность заметить разницу между историческим свидетельством и его внешними признаками.
Лица, которые не дают смотреть отстранённо
Документальная манера не делает фильм холодным. В разборе для Criterion критик Питер Мэтьюз выделяет лица посетителей кафе перед взрывами: танцующих молодых людей, мужчин за напитками, ребёнка с мороженым.[3] Эти короткие наблюдения возвращают конкретных людей в сцену, которую легко было бы свести к военному эпизоду.
Камера задерживается на людях, которые ещё не знают, что произойдёт. Зритель успевает увидеть чужую повседневную жизнь. Это режиссура, хотя внешне всё похоже на наблюдение.
В интервью Саади настаивал, что фильм должен был показывать разрушительные последствия насилия для обеих сторон. Он прямо говорил о нежелании изображать алжирцев безупречными победителями, а французов глупцами: такой картине, по его мнению, не поверили бы.[1] Эту позицию можно сопоставлять с самим фильмом. Но принимать слова продюсера за сертификат объективности было бы той же ошибкой, что принимать зернистую плёнку за хронику.
Когда постановка возвращается в документальное кино
Бенхалед приводит показательный случай: в документальной работе Ива Буассе «Битва за Алжир» 2006 года фрагменты картины Понтекорво соседствуют с настоящей хроникой без указания на их постановочное происхождение.[2] По наблюдению исследователя, художественный фильм таким образом начинает работать как исторический документ.
Стоит убрать пояснение о происхождении кадров, и зритель оказывается в другой ситуации: ему показывают реконструкцию, а он уверен, что видит съёмку военных лет. Предупреждение об отсутствии хроники защищает от этой ошибки.
При следующем просмотре попробуйте следить за моментами, когда камера кажется случайным очевидцем. Кто-то прошёл перед объективом, лицо на секунду выделилось из толпы, движение не дало как следует рассмотреть улицу. Вопрос уже не в том, удалось ли оператору поймать жизнь. Интереснее заметить, как Понтекорво и его группа заставили нас поверить, что её никто не ставил.
Источники
- [1] Electric Sheep: интервью с Ясефом Саади (2007)
- [2] Валид Бенхалед: история создания фильма (2012)
- [3] Питер Мэтьюз, Criterion: разбор фильма (2011)
- [4] Criterion Channel: карточка «Битвы за Алжир»
Обложка: Saber68 / Wikimedia Commons, CC BY-SA 3.0. Фотографии в материале приведены без содержательных изменений. Автоматические кадрированные превью распространяются под лицензиями оригиналов. Все снимки — иллюстрации к статье, не кадры из фильма.
