У Бакстера простуда, а в его квартире снова гости. Ему приходится ждать на улице, пока начальник закончит свидание. Соседи слышат за стеной веселье и считают Бакстера бессовестным ловеласом; о его одиноких прогулках они не знают. Эту путаницу «Квартира» сначала разыгрывает как комедию положений.[3] Но смешнее всего здесь то, от чего вскоре станет неловко: человек с собственной дверью и кроватью живёт так, словно права на них у него нет.
Уайлдеру даже не понадобилось придумывать необычную профессию. Бакстер служит в страховой компании и хочет повышения.[3] Услужливых сотрудников зритель видел и раньше. Здесь услужливость зашла чуть дальше: рабочий день заканчивается, а начальство продолжает распоряжаться жизнью подчинённого.
Дальше есть подробности завязки и нескольких сцен. Последнюю реплику и развязку оставим тем, кто ещё не смотрел фильм.
Человек, который остался за дверью
Отправной точкой стала «Короткая встреча» Дэвида Лина, фильм 1945 года. Как отмечает каталог Американского института кино (AFI), Уайлдера заинтересовал второстепенный персонаж, предоставляющий квартиру влюблённым.[3] Режиссёр мысленно задержался там, где чужая любовная история уже закончилась: что происходит с человеком, который возвращается в одолженное жильё?
Такой поворот меняет всё. Если следить за парой, чужая квартира выглядит удобным убежищем. Если остаться с её хозяином, у романтического приключения обнаруживается бытовой счёт: ожидание, потерянный вечер, необходимость снова всем угодить. В «Квартире» этот счёт оплачивает Бакстер.
Сценарий Уайлдер и И. А. Л. Даймонд писали специально для Леммона после работы над «В джазе только девушки». По сведениям AFI, опирающимся на публикацию The New York Times 1960 года, сначала историю задумывали для сцены. От театральной версии отказались, когда решили, что важную для замысла офисную декорацию не удастся показать там в полную силу.[3]
Это неожиданное препятствие для фильма с таким названием. Казалось бы, поставь на сцене кровать, дверь и телефон, а дальше пусть гости сталкиваются на пороге. Но авторам требовалось показать ещё и место, ради которого Бакстер терпит эти визиты. Без огромного офиса его готовность уступать начальникам была бы гораздо менее понятна.
Почему конторе не видно конца
Офис построили в павильоне студии Samuel Goldwyn в Лос-Анджелесе. Художник Александр Траунер использовал принудительную перспективу: в глубине декорации столы становились меньше, а дальний план завершали картонные элементы. Об этом приёме Уайлдер рассказывал в интервью, которое цитирует AFI.[3]
Глаз читает уменьшение привычных предметов как расстояние. Зрителю кажется, что ряды столов уходят гораздо дальше, чем позволяет павильон. Для этого не нужно показывать гигантский городской квартал: достаточно правильно выстроить мебель перед камерой.
С людьми в дальних рядах связана любопытная оговорка. AFI сохраняет две версии воспоминаний: Уайлдер говорил об исполнителях всё меньшего роста, вплоть до актёров-карликов, а Траунер утверждал, что сзади сидели дети.[3] Превращать это в безоговорочную байку «на съёмках работала детская страховая компания» было бы слишком удобно. Сам принцип декорации подтверждён; детали участники вспоминали по-разному.
В программных заметках BFI этот офис назван пространством безличной антиутопии.[2] Понятно почему. Среди одинаковых столов Бакстер почти теряется. Отдельный кабинет обещает ему не только удобство: наконец-то его заметят. Уайлдер даёт зрителю ощутить соблазн повышения ещё до того, как станет ясна его цена.
Повышение случилось. Лучше не стало
Начальник отдела кадров Шелдрейк вызывает Бакстера и заводит разговор о его необычной популярности среди руководителей. Бакстер боится увольнения. Но Шелдрейку тоже нужен ключ. Вскоре служащий получает обещанное повышение и переезжает из общего зала в отдельный кабинет.[3]
Фильм не спасает героя удобным разоблачением: начальники вовсе не обязательно обманывают его насчёт карьеры. Сделка работает. Оттого она и неприятна. Можно получить именно то, чего хотел, и обнаружить, что теперь отказаться от следующей просьбы ещё труднее.
Шелдрейка играет Фред Макмюррей, и в этой роли не нужен демонстративный злодей. Его власть выглядит буднично. Он обсуждает личное удобство тем же деловым тоном, каким мог бы обсуждать служебное поручение. В пересказе AFI разговор прямо описан как попытка запугать Бакстера, чтобы тот уступил квартиру.[3]
Есть и обстоятельство, о котором Бакстер пока не знает. Девушка, с которой встречается Шелдрейк, — лифтёрша Фрэн Кубелик. Та самая Фрэн, которая нравится ему самому.[3] До этой минуты он мог считать квартиру всего лишь платой за продвижение. Теперь чужие свидания получают лицо.
Улика помещается в ладони
Уайлдеру не требуется длинная сцена подслушивания, чтобы Бакстер понял, что происходит. На рождественской вечеринке Фрэн достаёт пудреницу. Бакстер узнаёт вещь, которую возлюбленная Шелдрейка оставила у него дома.[3]
Пудреница связывает две части его жизни, которые он до сих пор держал раздельно. В лифте можно было разговаривать с Фрэн, мечтать о свидании, надеяться понравиться. Дома он обслуживал чужие романы. Теперь выясняется, что всё это происходило с одними и теми же людьми.
В такой сцене особенно заметна точность сценария. Авторы заранее дают предмету бытовую причину оказаться в квартире, а затем возвращают его в другую обстановку.[3] Зрителю не нужна поясняющая речь. Бакстер тоже всё понял, но офисная вечеринка от этого не остановится. Окружающим по-прежнему весело.
Когда комедия перестаёт торопиться
У фильма есть тяжёлый поворот: Фрэн переживает кризис, и Бакстер вместе с соседом-врачом помогает ей. Затем ей приходится некоторое время оставаться в квартире.[3] Мы не будем подробно пересказывать эти события. Существенно, что знакомое помещение начинает жить по другому расписанию.
Пока Фрэн поправляется, Бакстеру не приходится уходить на улицу. Он играет с ней в карты, пытается накормить, разговаривает о неудачах в любви.[3] Раньше мы видели, как он договаривается с начальниками о часах, когда может побыть дома. Теперь он просто живёт здесь, хотя обстоятельства совсем не праздничные.
С ужином выходит заминка: дуршлаг Бакстеру заменяет теннисная ракетка, через которую он процеживает спагетти.[3] В офисе этот человек старательно перенимал привычки руководителей. На кухне можно наконец обойтись без приличного вида. Леммону хватает ракетки и кастрюли, чтобы рассмешить зрителя посреди довольно горькой истории.
К Бакстеру, впрочем, остаются вопросы. Он ведь сам согласился на эти услуги, ждал награды и получил её.[3] Фильм позволяет ему быть одновременно трогательным и неприятно сговорчивым. Пожалуй, поэтому за него так тревожно: в его рассуждениях слишком легко узнать обычное обещание себе — ещё немного потерпеть, а потом всё устроится.
Когда снова появляется вопрос о ключе, хочется, чтобы Бакстер перестал вычислять последствия для карьеры. Он уже умеет добиваться повышения. Научиться приходить домой без разрешения начальника оказалось сложнее.
Источники
[2] BFI Southbank: The Apartment
[3] AFI Catalog: The Apartment — история производства и сюжет