В «Таксисте» Мартина Скорсезе мокрый Нью-Йорк почти не отпускает взгляд от дороги: витрины, фонари, лица в окнах.[2][3] И здесь есть занятная деталь производства.[2][3] Роберт Де Ниро сам водил такси, а камера и часть съёмочной группы ехали в салоне.[2][3] Так что знаменитые ночные поездки снимали не из машины, которую тянет грузовик.[2][3] Группа работала прямо на улицах города.[2][3]
Актёр на настоящей смене
К съёмкам Де Ниро готовился в Нью-Йорке после работы над «Двадцатым веком» Бернардо Бертолуччи.[1][2] В устной истории фильма для The Hollywood Reporter он вспоминал, что вернулся в город и начал водить такси.[1][2] Каталог Американского института киноискусства добавляет деталь: у актёра была настоящая лицензия.[1][2] Автор статьи в журнале Millimeter Марк Кардуччи однажды ехал с ним пассажиром и узнал об этом лишь позже.[1][2] Денег у журналиста хватило ровно на поездку, чаевых не осталось.[1][2]
AFI приводит историю со ссылкой на публикацию 1976 года, а не как пересказ интернет-байки.[1][2] Де Ниро действительно сидел за рулём и изучал работу изнутри.[1][2] Ночная смена стала частью подготовки к роли Трэвиса Бикла.[1][2]
Камера ехала вместе с такси
Во время съёмок группа использовала настоящий автомобиль.[2] Оператор Майкл Чапман рассказывал The Hollywood Reporter, что Де Ниро вёл машину, Скорсезе и оператор устраивались на полу заднего сиденья, а звукорежиссёра помещали в багажник.[2] Никакого генераторного грузовика, который обычно тянет машину с камерой, рядом не было: такси ехало по настоящим улицам.[2]
Это решение было связано и с деньгами, и со временем.[2] Чапман вспоминал, что большие источники света для улиц им были не по карману.[2] Приходилось опираться на освещение самого Нью-Йорка.[2] В итоге окна, вывески и уличные фонари не просто создавали фон: их свет делал поездки немного неровными и тревожными, как будто город не позирует для фильма, а случайно попал в кадр.[2]
На съёмках возникали и вполне практические проблемы.[2] Скорсезе рассказывал, что дождь мешал соединять дубли: если улица намокала не в тот момент, сцены переставали совпадать.[2] Группа всё же продолжала снимать на улицах, хотя график был напряжённым.[2] По воспоминаниям режиссёра, в итоге работа заняла 45 дней — на пять-шесть больше плана.[2]
Фраза, которой не было в сценарии
У «Таксиста» есть реплика, которую зрители узнают по первым словам: “You talkin’ to me?” В сценарии Пол Шрейдер описал, как Бикл разговаривает со своим отражением, но не написал конкретных фраз.[2] В интервью The Hollywood Reporter Шрейдер вспоминал, что предложил Де Ниро просто импровизировать.[2] Актёр начал говорить перед зеркалом, Скорсезе оставил камеру включённой и просил продолжать.[2]
Режиссёр рассказывал, что съёмочная группа уже ждала за дверью, пока он уговаривал дать им ещё немного времени.[2] В этой сцене многое родилось прямо на площадке: не только слова, но и странное ощущение разговора, который Бикл ведёт с кем-то невидимым.[2] Сегодня эпизод кажется тщательно выстроенным.[2] Однако его центральный кусок вырос из короткой ремарки и импровизации, а не из готового монолога.[2]
Джоди Фостер и границы роли
В фильме Де Ниро играет одинокого водителя, а Джоди Фостер — Айрис, подростка, оказавшегося в опасной взрослой среде.[1][2] На момент съёмок Фостер было 12 лет.[1][2] По данным AFI, старшая сестра актрисы Конни подменяла её в некоторых сценах, которые сочли неподходящими для юной исполнительницы.[1][2] Позже сама Фостер рассказывала, что сестра стояла за неё в нескольких эпизодах, а подготовка к роли включала совместное чтение сценария с Де Ниро.[1][2]
Этот эпизод важен не как пикантная подробность.[2] Он показывает, насколько необычной и тревожной была роль для ребёнка, и какое решение команда приняла, чтобы не снимать её в отдельных сценах.[2] В фильме взрослый мир показан глазами подростка, но реальная работа на площадке всё же требовала границ между актёрской игрой и тем, что можно поручить несовершеннолетней актрисе.[2]
Город не был декорацией
Условия производства не объясняют фильм целиком. История Бикла написана Шрейдером, а темп и взгляд на город принадлежат Скорсезе и его команде. Но многие решения родились из конкретной задачи: снять Нью-Йорк не открыткой, а местом, через которое герой часами едет один. Настоящий водитель за рулём, камера на заднем сиденье и свет улицы вместо мощных прожекторов связали производство с тем, что зритель видит на экране.[2]
Поэтому поездки не выглядят аккуратной экскурсией по городу.[2] Мы смотрим на Нью-Йорк с пассажирского места: впереди дорога, по бокам мелькают окна.[2] В этих сценах съёмочная группа не прятала город за павильонными стенами.[2] Она снимала в нём, пока машина шла по настоящему маршруту.[2]