Сначала на экране почти ничего нет. За колодцем дрожит раскалённый воздух, и лишь потом в нём возникает тёмная точка. Она приближается так долго, что зритель успевает усомниться в собственных глазах: человек это или обман зрения? Так в фильме «Лоуренс Аравийский» появляется шериф Али в исполнении Омара Шарифа.[5]
У Дэвида Лина пустыня не просто фон для приключения. Она задаёт масштаб происходящего, испытывает героев и заставляет съёмочную группу решать задачи, до которых обычной студийной площадке далеко. Ради одной картины пришлось перевозить тяжёлые камеры по скалам, строить целый город у испанского берега и столкнуться с наводнением.[1]
Точка на горизонте
Картина 1962 года рассказывает о британском офицере Томасе Эдварде Лоуренсе на фоне арабского восстания времён Первой мировой войны. Главную роль сыграл Питер О’Тул, режиссёром стал Дэвид Лин, оператором — Фредди Янг. За масштабными сценами фильм не теряет из виду своего героя: Британский институт кино отмечает, что сценарий Роберта Болта и Майкла Уилсона ставит вопросы о его личности и верности.[5]
Одним из самых запоминающихся появлений стал приезд шерифа Али. Его ещё нельзя разглядеть, но далёкое пятнышко уже притягивает взгляд. Кадр даёт почувствовать расстояние: на открытом пространстве незнакомец возникает задолго до того, как становится понятно, друг он или враг.[5]
Это впечатление складывалось из настоящего света, воздуха и оптики. По сведениям каталога Американского института кино, газета Los Angeles Times в 1963 году сообщала, что во время съёмок камера действительно запечатлела пустынные миражи.[1] А журнал Американского общества кинооператоров приводит воспоминание представителя Panavision об объективе для «Лоуренса Аравийского», который изготовил инженер Джордж Кремер; его называют «миражным».[3]
Panavision уточняет: объектив Sphero Panatar, получивший прозвище «миражный», разработали для длинного кадра появления Али из пустынной дымки. Это рассказ производителя об оптике, а не подтверждение расхожих версий о том, сколько дублей понадобилось группе.[3]
Камера, которую нужно было доставить в пустыню
Для широкой картины использовали крупный формат: в материале Американского общества кинооператоров можно увидеть описание камеры Super Panavision 70, снимавшей на 65-миллиметровую плёнку.[4] На премьере зрители увидели 70-миллиметровую проекционную копию.[2] Снимали и показывали картину на плёнке разной ширины: 65 миллиметров для камеры, 70 — для проектора.
Большой кадр позволял показать человека крошечной фигурой среди песка и скал. Но сначала камеру и её оборудование нужно было доставить к месту работы. Американский институт кино пересказывает репортаж The New York Times из Иордании: в районе Джебель-Тубейк для перевозки людей и техники построили подъёмник, похожий на горнолыжный. Лин и часть группы предпочитали идти пешком, а доставка двух камер Panavision и сопутствующего оборудования занимала целое утро.[1]
Даже обычные продукты проделывали долгий путь: по тому же репортажу, продовольствие и пиво отправляли из Лондона в Иорданию на судне с холодильными установками, а затем везли к съёмочной площадке грузовиками.[1] В кадре — пустыня. За кадром — корабли, грузовики и провизия для съёмочной группы.
Для О’Тула подготовка тоже началась задолго до съёмок. По сообщению Los Angeles Times, которое приводит AFI, актёр должен был пройти в Иордании месячную подготовку, включая верховую езду на верблюде и занятия, связанные с действиями в пустыне.[1] Съёмки предстояли долгие, и О’Тулу нужно было освоиться с верблюдом ещё до работы перед камерой.
Акаба у берегов Испании
Пустынные сцены не означают, что всю картину сняли в одном месте. После Иордании производство переехало в Испанию. По данным AFI, группа прибыла в Севилью в декабре 1961 года, когда город переживал сильное наводнение. Когда вода отступила, съёмки продолжились в зданиях, использованных для интерьеров ближневосточных локаций.[1]
Испания пригодилась и для больших открытых сцен. В районе Карбонераса съёмочная группа построила копию Акабы — по данным AFI, с 300 фасадами и турецким военным лагерем. А песчаные дюны на побережье Альмерии служили заменой пустынному ландшафту.[1]
Получилась география, которую зритель не обязан замечать: действие ведёт его за героями по Ближнему Востоку, а фильм соединяет реальные места и построенные для камеры декорации. Испанское побережье, построенные фасады и пейзажи Иордании складываются в единое экранное путешествие.
От спички — к солнцу
Один из самых знаменитых переходов фильма устроен иначе: вместо сложной декорации — два изображения, соединённые монтажом. Лоуренс задувает спичку, и следом экран заполняет красный рассвет в пустыне.[2]
Пламя вблизи и солнце вдали связаны не буквальной непрерывностью действия, а зрительным сопоставлением. Масштаб меняется мгновенно: от лица человека и маленького огня — к огромному горизонту. Так фильм перебрасывает зрителя из одного мира в другой без объяснения или карты.
Над сборкой картины работала монтажёр Энн Коутс. На церемонии «Оскара» фильм получил семь наград из десяти номинаций; среди побед были награды режиссёру Лину, оператору Фредди Янгу и Коутс за монтаж.[1] Большой экран и работа с крупным форматом были важны для этого впечатления, но не менее важным оказался выбор момента, когда одно изображение уступает место другому.
Большое кино и реальная история
Премьера состоялась 10 декабря 1962 года в лондонском кинотеатре Odeon на Лестер-сквер. Как рассказывает BFI, зрители увидели фильм в присутствии королевы Елизаветы II и его создателей.[2] В одной из современных программ института продолжительность версии картины указана как 222 минуты.[5] Встречаются и другие хронометражи: за десятилетия фильм существовал в разных версиях, поэтому длину стоит указывать применительно к конкретному показу или изданию.
«Лоуренс Аравийский» опирается на исторические события, но остаётся художественным фильмом, а не документальной записью войны. AFI отмечает, что после выхода картина вызвала и возражения против того, как в ней представлены реальные люди.[1] Исторического Лоуренса стоит искать и за пределами фильма.
Зато сам кинообраз по-прежнему работает без справочника. Пустой горизонт постепенно перестаёт быть пустым. Из дрожащего воздуха выступает всадник, а зритель понимает, что несколько секунд ожидания могут рассказать о пустыне не меньше, чем шумное сражение.