Машина несётся под надземной линией метро. Наверху уходит поезд, впереди мелькают перекрёстки, а детектив Попай Дойл не отпускает преследование.[5] В кадре есть странное ощущение случайности: будто кинооператор не успел занять безопасное место. Позже режиссёр Уильям Фридкин признал, что разрешения на уличную съёмку у города не было.[5]
В «Французском связном» погоня короткая, зато до неё фильм долго держит зрителя на полицейской рутине: наблюдение, ожидание, проверка. Потом машина Дойла выскакивает на улицы Бруклина. Камера бросается следом. Ни декорации, ни ощущения, что улицу подчистили для съёмок: перекрёстки, поток машин, прохожие. Сцена цепляет именно этой небрежной, почти неудобной близостью к дороге.
Погоня, которой не было в деле
Картина основана на реальном расследовании нью-йоркских полицейских Эдди Игана и Сонни Гроссо. Но автомобильной погони в нём не было.[5] Фридкин не скрывал, что придумал её сам: реальное дело разворачивалось месяцами, а фильму, по его словам, нужен был эпизод, который встряхнёт эту историю.[5]
До начала съёмок оставалось несколько недель, когда режиссёр вместе с продюсером Филипом Д’Антони пошёл пешком от 86-й улицы на юг. Они заметили шум надземного метро, пар, поднимающийся из улиц, и плотный поток машин. Так, по воспоминанию Фридкина, они стали придумывать сцену. Он не раскадровывал её и не записывал план заранее.[5]
Маршрут помог выбрать Фэт Томас, менеджер по локациям, который, как рассказывал Фридкин, хорошо знал Бруклин. Большая часть погони проходит под путями линии West End. Для съёмок на надземной железной дороге разрешение было, а для самой погони на улицах, по словам режиссёра, нет. Фридкин вспоминал, что рядом находились полицейские не при исполнении: он рассчитывал, что при проблемах они покажут удостоверения.[5]
Погоня не снята одним непрерывным дублем. Монтажёр Джерри Гринберг собрал её из планов и звуковых ударов.[6] Но движение вокруг не выглядит фоном, который можно выключить: улица всё время вмешивается в кадр. В студии такое чувство случайности пришлось бы отдельно изображать.[5][6]
Камера рядом с дорогой
Оператор Рики Браво снимал с рук, задолго до появления Steadicam.[5] Камера дёргается, теряет машину, снова ловит её в кадр. Никакой гладкой панорамы; взгляд мечется вместе с погоней. Мы успеваем заметить лишь часть улицы, а что окажется впереди, узнаём почти одновременно с водителем.[5]
За рулём был каскадёр Билл Хикман, который также сыграл одного из персонажей фильма. Академия называет его смелым каскадёром, а в интервью NBC Фридкин говорил о скорости около 90 миль в час, то есть примерно 145 километров в час, в городском потоке.[5][7] Это слова режиссёра, а не независимое измерение каждого отрезка съёмки. При этом сам Фридкин не романтизировал риск: он говорил, что им повезло никого не травмировать и что сегодня он не повторил бы такой эпизод.[5]
Шум улицы не даёт сцене стать чистым трюком. Поезд то нависает над машиной, то исчезает из поля зрения; Дойл снова смотрит вверх и возвращает взгляд на дорогу. Несколько секунд — и снова тот же рывок. У зрителя нет удобной точки, чтобы разглядеть всю конструкцию погони: приходится держаться за автомобиль и надеяться, что впереди не окажется чего-то хуже.
Где заканчивается история и начинается легенда
В описаниях сцены часто встречаются эффектные подробности: будто все горожане не знали о съёмках, а в кадр попало настоящее ДТП. Карточка фильма на 1RUS повторяет эту версию.[8] Однако в рассказе Фридкина для Академии подтверждаются отсутствие разрешения и опасное движение среди уличного трафика, но не заявляется, что случайное столкновение произошло прямо во время съёмки.[5] Поэтому «настоящую аварию» не стоит подавать как установленный факт без отдельного подтверждения.
Погоня выглядит как хроника, хотя её придумали для фильма. В этом и парадокс сцены: Фридкин добивался достоверности, но позднее сам говорил, что рисковать людьми ради кадра не стоило.[5] Он вспоминал, что съёмочная группа просто «получила божью милость» и никого не покалечила.[5]