В «Поющих под дождём» есть сцена, способная запутать даже внимательного зрителя. Молодая Кэти Селден стоит у микрофона и озвучивает звезду немого кино Лину Ламонт. На экране внутри фильма Лина наконец говорит приятным голосом. Кэти играет Дебби Рейнольдс, Лину — Джин Хэйген. Но реплику, которую произносит якобы Кэти, на самом деле записала Хэйген.[1]

Получается, Хэйген озвучивает Рейнольдс, которая озвучивает Хэйген. Это не зрительская догадка: подмену подтверждает Американский институт кино, а Стэнли Донен, один из двух режиссёров картины, сам рассказывал об этом приёме.[1][4]

С песней будет другая история. Там за микрофоном обнаружится ещё одна женщина.[2]

Зачем вообще понадобилось менять голос

Действие фильма начинается в Голливуде 1927 года. Дон Локвуд и Лина Ламонт играют в немых романтических картинах, а публика охотно верит, что они пара и вне экрана. После успеха «Певца джаза» их студия решает перейти к звуковому кино. Для Лины это катастрофа: её резкий голос никак не сочетается с образом утончённой красавицы.[3]

Создатели не ограничиваются шуткой про неприятный тембр. Лина не умеет обращаться с микрофоном, режиссёр мучается на площадке, а на пробном показе к голосу добавляются неполадки синхронизации. Зрители хохочут там, где предполагалась романтика. Дон уверен, что его карьера закончена.[3]

Спасение придумывает его друг Космо: превратить неудачную картину в мюзикл и поручить Кэти озвучить Лину. Та согласна помочь, но только в одном фильме. У Лины впоследствии возникнет гораздо более удобный для неё план: оставить девушку за кадром навсегда.[3]

Так техническая хитрость становится конфликтом о чужой работе. Лину возмущает не само существование дубляжа. Она хочет, чтобы аплодисменты доставались ей, а человек у микрофона не претендовал на собственную карьеру. Поэтому зритель ждёт разоблачения: пусть в зале наконец увидят, кто действительно поёт.

Неприятный голос был хорошей актёрской работой

Легко предположить, что Хэйген получила роль из-за природного писклявого голоса. В действительности у неё был низкий, богатый тембр. Именно его постановщики предпочли более юному звучанию Рейнольдс в сцене записи романтической реплики.[1]

Донен объяснял устройство сцены почти готовой скороговоркой: «Мы использовали Джин Хэйген, дублирующую Дебби, которая дублирует Джин» — так его слова приводит Turner Classic Movies. Режиссёр уточнял, что требовалась культурная, хорошо поставленная речь.[4]

Это маленькая актёрская победа, которую фильм ловко прячет. Хэйген убедительно изображает женщину, чей голос невозможно слушать, а затем сама даёт ей голос, который положено считать спасением. Зрителю достаточно показать Рейнольдс возле микрофона, чтобы он без колебаний приписал услышанное другой исполнительнице.

Партнёр Хэйген Дональд О’Коннор отдельно подчёркивал: она совсем не походила на свою шумную героиню. По его словам, на роль взяли прекрасную актрису, способную сыграть взбалмошную блондинку. За Лину Ламонт Хэйген получила номинацию на «Оскар» за женскую роль второго плана.[4][3]

При повторном просмотре стоит послушать именно этот переход: сначала раздражающий выговор Лины, затем гладкую реплику в историческом фильме. За двумя несовместимыми впечатлениями стоит одна исполнительница. Причём картина сама учит нас думать, что такое совпадение невозможно.

Певица у микрофона озвучивает героиню на киноэкране
Как изображение и голос могут принадлежать разным исполнительницам. ЦарьХит / ИИ-иллюстрация, не кадр из фильма.

А кто поёт Would You?

Здесь схема меняется. Когда Кэти подменяет Лину в песне Would You?, вокальную партию за Рейнольдс исполняет Бетти Нойес. На эту дополнительную подмену указывает Британский институт кино; участие Нойес в озвучивании Рейнольдс отмечено и в базе исторических звукозаписей библиотеки Калифорнийского университета в Санта-Барбаре.[2][6]

Удобнее всего разделить две сцены. Разговорная романтическая реплика звучит голосом Хэйген. Вокал Would You? принадлежит Нойес. Если соединить их в одну историю о том, что «Хэйген озвучила саму себя», певица снова исчезнет из рассказа.

И обратная крайность тоже ни к чему: из подмены отдельных фрагментов не следует, что Рейнольдс вообще не умела петь. До «Поющих под дождём» у неё уже был успех с Aba Daba Honeymoon, а позднее появился хит Tammy. Британский институт кино упоминает обе записи в обзоре её карьеры.[2]

Знание о дубляже не отменяет и экранной работы. Именно Рейнольдс играет Кэти, её уверенность перед микрофоном, неловкость рядом со звездой, обиду, когда помощь превращают в обязанность. Записать вокал и сыграть женщину, которая его исполняет, в этом случае поручили разным людям. Фильм склеивает их работу настолько убедительно, что разделять её приходится уже после просмотра.

Сначала были старые песни

У этой истории есть ещё одна полезная подробность. Мюзикл придумали вокруг уже существовавшей музыки. Продюсер и поэт-песенник Артур Фрид предложил сценаристам Бетти Комден и Адольфу Грину написать картину на основе песни Singin’ in the Rain. Они несколько недель искали сюжет и остановились на переходе Голливуда от немого кино к звуковому.[3]

Большинство песен относилось к 1920-м и 1930-м годам. По каталогу AFI, специально для картины написали только Make ’Em Laugh и Moses Supposes. Заглавная песня уже звучала в «Голливудском ревю 1929 года».[3]

Старые песни здесь получили новые обстоятельства. Внутри сюжета герои приделывают музыкальные номера к провальной постановке, а настоящая съёмочная группа тем временем подбирает Рейнольдс голос для сцены у микрофона. Забавно, насколько близко выдуманная студия подошла к повседневной работе реальной.

Из этого мог бы получиться скучный производственный сюжет. Но герои всё время спешат: фильм надо спасать, премьера приближается, Лина требует своего. Поправили звук — теперь надо разбираться, кому достанется слава.

Скрытая за занавесом певица и актриса перед зрителями
Певица за занавесом: условная иллюстрация сюжетного приёма. ЦарьХит / ИИ-иллюстрация, не кадр из фильма.

Занавес открывается, но не для всех

Дальше — развязка. На премьере публика требует, чтобы Лина спела. Кэти ставят за занавес, Лина выходит перед зрителями и лишь шевелит губами. Дон, Космо и руководитель студии раздвигают занавес: обман становится виден всему залу. Вскоре Дон объявляет Кэти настоящей звездой фильма.[3]

Внутри сюжета справедливость восстановлена. Но стоит вспомнить Нойес, и счастливый финал приобретает дополнительную иронию. Реальный зритель тоже смотрел на одну женщину, а в отдельном номере слышал другую. Открытый занавес помогает Кэти получить признание, однако не объясняет, как устроен звук самих «Поющих под дождём».

Это не повод сердиться на мюзикл за непоследовательность. Гораздо интереснее пересмотреть сцену записи Would You? в оригинальной звуковой дорожке. На экране видно, как создают чужой голос. За пределами экрана в этот самый момент работает ещё одна подмена — та, которую нам уже не показывают.

Источники