Катушка, которую признали погибшей
В 1999 году Серж Бромберг и Эрик Ланж из Lobster Films получили коробку с «Путешествием на Луну» Жоржа Мельеса. Внутри лежала 35-миллиметровая плёнка, по виду больше напоминавшая деревянный кругляш. Когда-то гибкая лента превратилась в жёсткую, спёкшуюся массу. Специализированные лаборатории, к которым обратились коллекционеры, сочли копию окончательно утраченной. Так сами Бромберг и Ланж описывают начало работы в книге фондов Technicolor и Groupama Gan.[1]
Ценность коробки заключалась в красках. Чёрно-белое «Путешествие» сохранилось, а цветной экземпляр долго считался потерянным. Он обнаружился в Барселоне ещё в 1993 году, среди двухсот немых фильмов, которые анонимный коллекционер передал Filmoteca de Catalunya. До Lobster Films копия дошла шестью годами позже, по обмену.[1]
Эти даты иногда смешивают. Для истории спасения разница существенная: находка ещё не означала, что фильм можно посмотреть. Даже после передачи специалистам предстояло придумать, как добраться до изображения, не рассыпав его окончательно.[1]
У истории есть почти детективная приманка: всем знакомая Луна с человеческим лицом скрывалась в коробке, но достать её оттуда обычным способом было невозможно. Здесь уже не помогали ни хороший проектор, ни новая лампа.
Откуда в немом кино взялся цвет
Фильм Мельеса вышел во Франции 1 сентября 1902 года. Уже тогда его предлагали в чёрно-белом и цветном вариантах. Это не современная раскраска, которую спустя век целиком придумали за компьютером: историческая цветная копия существовала физически, на плёнке.[1]
Цвет, однако, не записывала камера. На готовые позитивы наносили прозрачные анилиновые краски, изображение за изображением. В книге о реставрации указан масштаб работы над «Путешествием»: 13 375 кадров. Каждый нуждался в отдельном внимании, а цветовых участков внутри него могло быть несколько.[1]
Достаточно представить движущийся рукав. На одном крохотном кадре его нужно закрасить в одном месте, на следующем — чуть в другом. Затем повторить это для соседних фигур и продолжить по ленте. Зритель видит непрерывное движение, хотя перед ним тысячи по отдельности обработанных картинок.
В книге приведено и позднее свидетельство Элизабет Тюилье, опубликованное в 1929 году: она рассказывала, что раскрашивала фильмы Мельеса вручную и что в её мастерской работали двести женщин. Важная оговорка: это численность мастерской, а не доказательство того, что именно двести человек трудились над найденной барселонской копией.[1]
Руководитель реставрационных работ Technicolor Том Бёртон обращал внимание на характерную неровность такой раскраски. В интервью Smithsonian он объяснял: цвет мог выходить за границы пиджака актёра. Это заметно, но именно так выглядит ручная работа, а не современная заливка, намертво приклеенная к контуру.[2]
С этой точки зрения небольшое дрожание краски даже интересно. Оно позволяет увидеть за сказкой ремесло: кто-то сидел над лентой и касался её кистью. Чёрно-белая копия сохраняет действие, цветная добавляет след ещё одной работы, проделанной после съёмки.
Сначала нужно было разлепить края
Бромберг и Ланж решили попробовать. Их первый инструмент выглядел скромно: гибкий кусочек картона, которым они принялись разъединять витки. Тут и выяснилось, что намертво слиплись главным образом края. Между ними ещё оставались изображения. Из катушки удавалось вытянуть то целую полоску, то несколько обломков; работа шла буквально по сантиметру.[1]
Но что делать с размотанной лентой? Через обычное копирование она бы не прошла: слишком хрупкая. В лаборатории Haghefilm попробовали временно размягчить её парами химической смеси. Несколько месяцев спустя почти треть фильма удалось перенести на промежуточный негатив. Так описывают результат Бромберг и Ланж.[1]
Химическая обработка давала короткую передышку, а затем плёнка начинала разрушаться быстрее. Остатки вернулись к коллекционерам ещё более ломкими. Тогда уцелевшие картинки стали фотографировать цифровой камерой. На последние пять тысяч кусочков ушёл год — такой срок называют Бромберг и Ланж.[1]
Слово «оцифровали» здесь обманчиво удобно. Мы представляем сканер, на входе плёнка, на выходе файл, который можно запустить. У коллекционеров получались фотографии отдельных обломков. Смотреть их подряд как кино было ещё нельзя.[1]
Пять тысяч файлов — ещё не фильм
К полномасштабной реставрации приступили в 2010 году. Том Бёртон получил файлы TIFF, TGA и JPG, причём с разным разрешением. Часть изображений снимали камерой, часть сканировали; оборудование и условия всякий раз менялись. Даже нумерация была у каждого набора своя. Открыть папку и включить показ по порядку? Порядка как раз не было.[1]
Среди файлов находились целые кадры, половинки, уголки. Некоторые сцены успели оцифровать несколько раз. Разобраться помогла чёрно-белая копия: команда искала в ней место для каждого цветного изображения или короткого отрывка.[1]
Когда последовательность сложилась, наконец стало видно, сколько материала уцелело и чего не хватает. Теперь можно было убирать мерцание, стабилизировать дрожащее изображение, выравнивать цвет. А там, где от кадра остались куски, его собирали заново. Бёртон перечисляет в своём отчёте в том числе программы для визуальных эффектов.[1]
По оценке Бёртона в интервью Smithsonian, спасти удалось 85–90 процентов материала. Остальное требовало замены. И это меняет смысл выражения «вернули оригинал»: часть изображения пришлось воссоздать.[2]
Что дорисовали реставраторы
Утраченные изображения брали из чёрно-белой копии, предоставленной семьёй Мельеса, и раскрашивали цифровым способом. Бёртон прямо объясняет цель: воспроизвести облик и манеру исторической раскраски там, где исходный цветной материал не сохранился.[1]
Просто вставить чёрно-белый кадр и добавить краску не получалось. Он отличался от соседей размером, положением, плотностью и зерном. Всё это подгоняли вручную, кадр за кадром. Иначе аккуратная новая вставка слишком явно выделялась бы среди повреждённых старых изображений.[1]
Так что же мы смотрим? Историческую раскрашенную копию, в которую добавили восстановленные утраты. Назвать её полностью современной колоризацией нельзя: у реставраторов были старые цвета. Назвать нетронутым оригиналом тоже не получится. Они сами подробно рассказали, где и зачем вмешивались.[1]
Хорошая склейка незаметна зрителю. Но знать о ней полезно: компьютерная реконструкция утраченного кусочка всё-таки отличается от краски, нанесённой на него в начале прошлого века.
Новая музыка для старой Луны
В 2011 году восстановленное «Путешествие на Луну» показали на открытии Каннского фестиваля. Версию сопровождала новая музыка французского электронного дуэта AIR. Современный саундтрек был осознанным решением организаторов реставрации, о котором они рассказывают в предисловии к книге.[1][4]
При выборе издания стоит посмотреть на титры. Музыка AIR относится к версии 2011 года; нынешнее DVD/Blu-ray-издание Lobster Films предлагает другие варианты сопровождения, среди них Джефф Миллс, Роберт Израэль и Dorian Pimpernel. Одна и та же спасённая Луна может звучать по-разному.[4]
В этой истории любопытно поменялись местами главное и вспомогательное. Чёрно-белая копия помогла определить порядок кадров. Цифровые эффекты понадобились, чтобы вернуть след старой кисти. А специалисты, работавшие с хрупкими обломками, в конце концов сделали возможным самый простой зрительский жест: нажать кнопку и посмотреть короткий фильм целиком.[1]