Представьте: вы решили прыгнуть в воду. Оттолкнулись, полетели вниз — и угодили головой в снег. Пока вы были в воздухе, кто-то сменил место действия. Именно так Бастер Китон обошёлся со своим героем в немой комедии «Шерлок-младший» 1924 года.[3] Прыжок начинается у моря, заканчивается в сугробе, а над снегом остаются торчать ноги.[3]
Фильм длится около 45 минут.[1] В нём есть детектив, любовная история и погоня, но сегодня особенно занятно смотреть, как Китон обращается с самой возможностью сменить кадр. Для всех остальных монтаж помогает рассказывать историю. Для человека, который случайно попал внутрь экрана, он становится личной неприятностью.
Дальше будут подробности трюков и финала.
Киномеханик выбрал не ту профессию
Герой Китона работает в небольшом кинотеатре: показывает картины и убирает зал.[3] При этом он мечтает сделаться сыщиком и добиться расположения девушки.[3] Соперник поступает проще: крадёт часы её отца, закладывает их, покупает конфеты и подставляет киномеханика.[3]
Вот уже готова обычная история несправедливого обвинения. Кажется, остаётся дождаться, когда начинающий детектив проявит себя. Вместо этого он возвращается на работу и засыпает в проекционной будке.[2] Его сонное «я» отделяется от тела, спускается в зал и прыгает в экран.[2]
С этого момента у картины два пространства. В одном остался неловкий работник, которого выгнали из дома любимой. В другом он может превратиться в знаменитого сыщика. Киновед Джеффри Вэнс в эссе для Библиотеки Конгресса пишет, что именно задумка со спящим киномехаником и вхождением в экран была причиной, ради которой Китон взялся за фильм.[2]
Выбор профессии здесь очень удачен. Герой буквально обслуживает чужие приключения: благодаря его работе зрители видят на экране смелых и находчивых людей. Сам он пока ни смелостью, ни находчивостью не прославился. Во сне появляется шанс поменяться с ними местами. Только пропуска в кино недостаточно, чтобы кино начало тебе подчиняться.
Склейка, от которой не увернёшься
В знаменитой последовательности после входа в экран герой ещё не стал полноценным участником новой истории. Уже смонтированный фильм перебрасывает его из одного места в другое.[3] Китон и оператор Элгин Лессли добивались согласования фигуры и меняющихся фонов с помощью геодезических инструментов — такую подробность приводит Джон М. Миллер в разборе для TCM.[3]
Никакого свободного «поставим примерно сюда» этот замысел не терпит. Чтобы шутка читалась, зритель должен следить за одним телом, которое продолжает начатое движение, хотя пространство вокруг уже другое. В случае с прыжком в море ожидание совсем простое: сейчас будет всплеск. Но склейка отменяет воду.
Мы привыкли, что персонажи не замечают монтаж. Человек выходит из дома, а следующим кадром уже сидит в поезде; никому не требуется показывать каждый шаг до вокзала. Китон делает эту привычную условность ощутимой для героя. Тот ведёт себя так, словно находится в непрерывном мире, и всякий раз получает доказательство обратного.
Отсюда и точность комедии. Зритель понимает правило чуть быстрее пострадавшего, но предсказать следующую подмену не может. Сама фигура остаётся знакомой, меняются обстоятельства. Бегать от злодея в таком кино, пожалуй, проще: у злодея хотя бы есть постоянное место в кадре.
Исчезнуть сквозь человека
Но не стоит приписывать монтажу все здешние чудеса. Часть фокусов пришла со сцены, и камера снимала их исполнение без подмены склейкой.[2][3]
Вот герой разбегается и ныряет прямо в живот торговки с лотком.[2] И исчезает. Торговка на самом деле его переодетый помощник.[2] Хорошо, с переодеванием разобрались. А куда делся Китон?
Разгадку Вэнс начинает со стены за спиной помощника: в ней был люк, спрятанный за лотком.[2] Ноги исполнителя подняли горизонтально, а свисающую часть костюма дополнили искусственными ступнями.[2] Так появилось отверстие, в которое и прыгал Китон.[2] Стоило ему пролететь, как помощник опускал ноги, люк закрывался и можно было отходить от стены.[2] Даже за юбкой пришлось присмотреть: её утяжелили дробью, чтобы она не шевелилась и не выдавала устройство фокуса.[2]
Это переработка сценического трюка отца Китона, перенесённая в кино.[2] Самое приятное в объяснении — оно не делает эпизод совсем простым. Можно понять устройство люка, но остаётся необходимость вовремя прыгнуть, опустить ноги, закрыть отверстие и не разрушить иллюзию случайной складкой.
Здесь камера помогает иначе, чем в эпизоде со сменой пейзажей. Там она обманывала привычку к непрерывному движению. Здесь оставляет зрителя перед действием, которое происходит у него на глазах, но подготовлено для определённой точки наблюдения. Киномонтаж и старый сценический фокус прекрасно уживаются в одном сне.
Мотоцикл едет, водитель потерялся
В погоне Китон оказывается на мотоцикле, с которого падает водитель.[3] По данным TCM, комик исполнял собственные трюки и вдобавок дублировал самого водителя в момент падения.[3] Но из этого не следует, что вся погоня снята без помощи кинотехники.
Миллер, ссылаясь на исследование Джона Бенгтсона «Silent Echoes», разбирает два показательных исключения. Проезд над разрывом моста с помощью двух проходящих внизу грузовиков сделали, разделив изображение по горизонтали.[3] А опасное сближение с поездом сняли в обратном направлении: благодаря обратному воспроизведению безопасный проезд выглядел как едва предотвращённая катастрофа.[3]
Даже география погони составная. Бенгтсон установил, что в эпизоде взаимодействия Китона с помощником-мотоциклистом чередуются планы, снятые на двух улицах в нескольких кварталах друг от друга: Larchmont Avenue и Lucerne Avenue.[4] Для героя это одна поездка; для съёмочной группы — разные точки.
Поэтому формула «Китон всё делал по-настоящему» требует оговорки. Он действительно выполнял сложные физические трюки. При этом охотно пользовался оптическими приёмами, обратной съёмкой и возможностью соединять разные места. Сам фильм от такого знания только интереснее: теперь хочется угадать, где перед нами ловкость исполнителя, где точный расчёт декорации, а где работа с изображением.
Пока сыщик спал
У сна есть неприятное для будущего великого детектива свойство: он не раскрывает настоящую кражу. Пока герой занят экранными приключениями, девушка сама устанавливает его невиновность и приходит в проекционную будку.[2] Китон просыпается — реальная задача уже решена без него.[2]
Это хорошая насмешка над фантазией о собственном всемогуществе. Можно во сне стать самым ловким человеком на свете, но за пределами сна кому-то всё равно придётся разобраться, что случилось с часами. Девушка здесь умеет больше, чем просто ждать спасения.
В финальной сцене киномеханик опять смотрит на экран: теперь фильм подсказывает ему, как вести себя с любимой.[2] Он подглядывает за экранной парой и учится ухаживать.[2] Получается мягкое возвращение к началу. Работник кинотеатра снова находится по эту сторону проектора, зато у него появилась вполне житейская причина внимательно следить за сеансом.
И вот ради этой маленькой сцены стоит не уходить после погони. Китон потратил столько выдумки на проникновение в экран, а в конце оставил герою простой способ воспользоваться кино: посмотреть, как делают другие, и осторожно попробовать самому.
Источники
[2] Джеффри Вэнс: эссе о «Шерлоке-младшем», Библиотека Конгресса